Оля Левина

«Грустные люди — хорошие люди»

О провалах, тревогах, еврейских мамах и офисных жабах рассказала успешный иллюстратор и автор остроумнейших Daily boring comics @lelevina. Запись интервью можно посмотреть в нашем Instagram.

Как для тебя прошел год пандемии?

Сначала все было нормально. Когда ты фрилансер, карантин в твоей жизни особо ничего не меняет: ты, как всегда, сидишь дома, работаешь и не понимаешь, отчего все вокруг страдают. Но потом и тебя догоняет. Зато я смогла доделать несколько больших проектов для себя.

Что это за проекты?

Мне очень хотелось сделать что-то физическое, и я решила нарисовать настольную игру про офис. Но муж сказал: «Воу-воу, настольная игра это сложно. Сделай что-то попроще для начала. Например, игральные карты». Так я придумала «Офисное таро». Всего 78 карт. В процессе много раз ложилась на пол с мыслями: «Я делаю какую-то чудовищную ересь, полную дичь, это никому не нужно». Но благодаря тому, что это был такой странный год, я смогла себя пересилить и их доделать. Теперь мне часто пишут как специалисту по таро и предлагают всякие активности, связанные с эзотерикой. Ужасно неловко объяснять, что я в этом ничего не понимаю.

Раньше ты работала дизайнером в рекламном агентстве, а потом занялась иллюстрацией — можешь сравнить эти два опыта?

Иллюстратор больше времени проводит на диване! На самом деле, когда я была дизайнером, то приходила в офис и у меня сразу исчезали силы: «Блииин, опять брифинг, пойду кофе попью». А в иллюстрации я впервые почувствовала, что работа приносит мне огромное удовольствие: «А что, так можно было?!» В картах таро как раз воплотились мои десять лет работы в офисе: заколдованный кулер, летучие менеджеры, офисные жабы, болото дедлайнов и мозгошторм.

Ты училась на дизайнера, получила высшее образование, поступила в аспирантуру и, кажется, даже сама преподавала. Как получилось, что ты выбрала профессию, которая оказалась нелюбимой?

Мне было 18 лет. Мои родители долго боролись и мирились с фактом, что у них в семье человек, который рисует: «К такому мы были не готовы!» Но когда они поняли, что меня не переделать, потому что все остальное у меня получается еще хуже, чем рисовать, — то сказали: «Окей, давай ты пойдешь учиться в Строгановку. Там тебя научат рисовать правильно. И дизайнер хотя бы деньги зарабатывает». А что ты можешь понимать в 18 лет? Родители говорят тебе: «Сейчас решающий момент в твоей жизни. Либо пан, либо пропал. А если ты не поступишь, что мы скажем соседке тете Тане?!» В этот момент тебе остается только нервничать и соглашаться.

За что тебя выгнали с первого курса?

За живопись. Это был первый просмотр. К нам подошел парень с соседней кафедры со словами: «Ребята, слушайте, мне не хватает натюрмортов выставить — может есть у кого-то лишний». Ну я же хороший человек — я ему дала свои рисунки. А на следующий день просмотр был у меня — и мне говорят: «Девушка, мы эти работы уже видели вчера». «Нет, вы не подумайте, это мои! Я просто дала парню… Я же хороший человек!...»

Расскажи про свою самую странную работу?

С чего бы начать… Например, я однажды рисовала кирпич для билборда кирпичного завода. Билборд был три на шесть. Но клиент придумал очень хорошую, оригинальную идею — сделать билборд в виде кирпича. Одна проблема, кирпич не три на шесть. Я сделала несколько вариантов, но ни один из них не устроил клиента. Дальше было как в историях с сайта Clients From Hell: «Ну, что-то вы совсем не стараетесь», «Ну, девушка, да это же не наш кирпич! Мы думали, вы профессионал», «Получился совершенно не эмоциональный кирпич».

Еще как-то я работала в типографии — рисовала макеты для клиентов. Однажды ко мне пришел начальник: «Слушай, тут одна задачка есть — нужно сделать сертификат на день рождения. Вот точно такой. Ты ж дизайнер, сможешь такие картинки и шрифт подобрать?» И весь день я сидела и ломала голову, как повторить точно такую же штуку, как мне принесли, — пока меня не осенило: «Ребята, вы хотите сделать копию? Так это же нелегально! Это статья!», «Да ладно, Оль, ну чего ты так...»

Как получилась коллаборация с Nike?

Однажды на интервью меня спросили, с каким брендом я мечтаю поработать. Я очень сильно разнервничалась и ничего не смогла ответить. А потом уже стала думать: есть же какие-то бренды, которые мне нравятся. И поняла, что было бы очень круто поработать с Nike. Через две недели мне на почту приходит письмо с темой Collaboration with Nike. Я решила, что это, конечно, спам, фишинговое письмо от мошенников (чертовски изобретательных). Я весь день ходила с телефоном и боялась открыть письмо: «Не, ну какой шанс, что мне пишут Nike? Они, конечно, так и мечтают со мной поработать и десяток кроссовок в придачу прислать...» В общем вечером я все-таки открыла письмо. Оказалось, что это реально они: «Давай поработаем?» — пишут. Ох, ну не знаю, ребят, у меня что-то все плотно, Tesla мне тут пишет... Я потом пробовала этот фокус повторить. Ходила и усиленно думала: «Apple! Apple!» Почему-то не сработало.

Недавно ты переехала из Москвы в Тбилиси. Есть ли что-то московское, по чему ты скучаешь?

По отключению горячей воды летом.

Я сейчас разговариваю с тобой из Тель-Авива. Кажется, это еще один из твоих любимых городов?

Я действительно очень люблю Тель-Авив: он странный, безумный, очень жаркий, очень дорогой — но там много хумуса, и он дышит свободой. Я могу узнать его даже по фотографии кусочка асфальта — такая у меня суперспособность.

Твои комиксы — это, на мой взгляд, очень еврейский юмор про такого абсолютного шлимазла, что в переводе с идиша означает «вечный неудачник». Почему так?

Это приятно, спасибо. Еврейский юмор классный, легкий и, что самое важное, всегда над собой. Просто я вечно попадаю в дурацкие ситуации и не могу с ними справиться — все время мысленно возвращаюсь к ним и думаю, как я должна была поступить. Но если я рисую про эту ситуацию комикс — я ее отпускаю, она больше не крутится в моей голове. Это такая терапевтическая история, которая помогает мне дальше петлять по жизни.

Сегодня, например, я планировала как следует подготовится к этому интервью, поставить хорошо свет, удобно сесть, выглядеть профессионально. Но за 15 минут до начала я наступила ногой в белую краску, стала бегать по квартире, везде оставляя следы. Пришлось срочно отмывать следы и мыть ногу — так что никакой свет я поставить не успела и на интервью опоздала. В общем все эти нелепости, которые вы видите в комиксах, реально со мной происходят. Я еще половину не рисую, потому что стыдно.

Есть у тебя еще один сквозной образ — такого тревожного родителя. Jewish mama. Это твой внутренний родитель или настоящая еврейская мама?

Мама, если ты вдруг сейчас меня смотришь, привет! Эта тема вызывает у меня много сложных эмоций, которые в итоге выплескиваются в комиксы. Но на самом деле еврейская мама, как я недавно поняла, — это не какое-то уникальное явление. Грузинские мамы, армянские мамы и некоторые русские бабушки — такие же еврейские мамы. Это глобальное межнациональное явление сверхзаботливой, хорошей, переживающей родительницы.

Мама читает твои комиксы?

Я не знаю! Поэтому и пытаюсь аккуратно подбирать слова. Но родители точно в курсе, потому что однажды они мне сказали: «А мы знаем, у тебя 38 тысяч подписчиков». Я на это ответила: «Мам, ну все? Это наконец-то тот момент, когда ты можешь сказать, что гордишься мной, что я многого достигла?» «Ээээ, нууу да, но это же просто подписчики...» Но я все еще борюсь за то, чтобы меня считали хорошей дочкой. Я поняла, что это не точка, в которую можно попасть, это скорее вектор.

Ты в сториз иногда выкладываешь целые фильмы из кусочков видео. Это получается спонтанно, или ты заранее их придумываешь?

Это называется «медленные новости» — я люблю всему давать название. Они появились благодаря карантину. Вокруг неделями ничего не происходило, а из моего окна было видно, как развешенное белье сушилось и красиво подрагивало на ветру. Я поняла, что что-то все-таки происходит — но на каком-то микроуровне. И начала вести про эти события прямой эфир. Вот муравей бежит, прохожие ссорятся, дети прыгают в овраг. Я накапливаю истории на одну тему и выкладываю вместе одним блоком, как такой выпуск новостей: «Жизнь листочка». Звучит ужасно глупо, зато это классная тренировка — повсюду начинаешь замечать всякие микросюжеты.

Тебе не страшно в момент публикации комикса, что людям будет не смешно, там будет три лайка?

Это скорее радостный момент. Но я, конечно, переживаю из-за лайков, и когда люди отписываются, проверяю: «Да почему вы отписываетесь?! Я же ничего такого не сделала! Ну что мне выложить? Ну хотите, кролика покажу?»

Чего еще ты боишься?

Мой главный страх, что я сяду на Apple Pencil для iPad и сломаю его. Еще боюсь давать интервью. Помню, на первом моем интервью я жутко паниковала, потела, сжимала подушку, ужасно отвечала на все вопросы. А потом нарисовала такой комикс: мне задают какой-то простейший вопрос, типа «Назови пять твоих любимых художников». А я в этот момент чувствую себя оленем, который выбежал на середину шоссе и видит, что на него мчится гигантский грузовик. И вот ты теперь спрашиваешь: «Что тебя пугает в жизни?» Ээээ, ну примерно все. Вот сейчас например, очень страшно.

Ты делала календарь, планировщик и ежедневник. Как ты сама относишься к планированию, как организуешь работу на фрилансе?

У меня, как и у всех фрилансеров, нет отдельного человека, который бы мне говорил, когда вставать, когда работать, когда отдыхать. Work-life balance у меня превращается в то, что я встаю, сажусь за работу, потом понимаю, что уже ночь и пора спать. И нет ни одного готового решения для планирования, которое бы мне подошло. Я люблю составлять план от руки, а существующие ежедневники уж слишком сильно мотивируют: «Ну что, Оля, что ты сегодня сделала?» А я ничего не сделала. На обложке у них еще какая-нибудь цитата великого человека. В общем, я сама решила придумать способ менеджерить свои процессы — так появился календарь, и скоро еще выйдет ежедневник.

Часто самые остроумные комики в душе — печальные люди, которые остро чувствуют боль и несовершенство мира. Можно ли то же самое сказать про тебя?

Думаю, да. Когда ты занимаешься творчеством, тебе нужно быть эмпатичным, чувствовать то, что происходит в душе у других людей, чтобы использовать это в работе. И значит, ты не можешь выставить защитные границы, тебя многое трогает. Но грустить — нормально. Грустные люди — хорошие люди. Если эту грусть вы можете трансформировать в творчество, которое делает жизни других людей чуть веселее, — значит, mission accomplished.

Разговаривала Ася Чачко

Поделиться
facebook
vk
twitter

Онлайн-школа дизайна и иллюстрации Bang Bang Education

Раз в неделю мы присылаем письмо с подборкой новых выпусков Точки зрения